Главная
Новости Политика Геополитика Мир Россия ИноСМИ Видео

Анкара и Тегеран: Конфликт или партнерство?

Обмен более чем резкими заявлениями между Анкарой и Тегераном в декабре прошлого и в начале января нынешнего года поставил вопрос о том, не прибавиться ли к уже существующему списку связанных с Ближним Востоком конфликтов еще и противостояние Ирана и Турции. Актуальность этого вопроса тем более возросла после теракта 12 января в Стамбуле, который США и НАТО уже пытаются представить Эрдогану и Давутоглу как аргумент для расширения сотрудничества Анкары с Западом в Сирии.

Причем, данный вопрос имеет для Тегерана и, в определенной мере, для Москвы, вполне прикладное значение. Очередной всплеск напряженности в отношениях с саудитами заставляет иранское руководство внимательно наблюдать за маневрами турецких политиков – не используют ли они развитие событий как предлог для пусть и тактического, но достаточно неприятного Тегерану сближения с Эр-Риядом. Чего здесь больше – стремления Эрдогана извлечь из конфронтации Ирана и саудитов максимум выгод для экономики Турции? Или же все серьезнее, и речь идет о временном альянсе, смещающим баланс сил в регионе?

Не менее актуальны ближайшие перспективы ирано-турецких отношений и для Москвы, решение которой максимально «наказать» Анкару пока остается неизменным. В конце концов, для российских политиков важно иметь адекватное представление о том, до каких границ ее позиция по Турции получит поддержку в Иране, чтобы избежать недавних разочарований, таких, например, как позиция Китая по Крыму или реакция ряда государств-членов ЕврАзЭс в вопросе ответных антизападных санкций.

С чего все началось на этот раз?

Наивным было бы утверждать, что конфликт возник на пустом месте. Позиция Анкары в отношении ситуации в Сирии всегда воспринималась в Тегеране с, мягко говоря, раздражением. И было отчего – война в этой стране развела два государства, отношения между которыми всегда находились в коридоре между партнерством и конкуренцией, по разные стороны баррикад. Поддержка Дамаска обходится Ирану с 2014 года в безвозвратные расходы на сумму свыше десяти миллиардов долларов из бюджета, то есть – почти 2,4% номинального ВВП. Подводя, тем самым, расходы Исламской республики на поддержание внешнеполитического потенциала к опасной черте перенапряжения. Но главные потери Тегерана в Сирии – люди, элита КСИР, беззаветно преданные идеалам Исламской революции.

Причем, эти потери наносят в том числе те, кого Турция поддерживает, вооружает и финансирует. В таких условиях разделять политику и экономику, чем, собственно, длительное время в двухсторонних отношениях и занимаются Анкара и Тегеран, достаточно сложно, рано или поздно – прорвет. К тому же Иран в течение прошлого года с максимальной подозрительностью наблюдал за флиртом турецкого руководства с саудитами и Катаром. И хотя через официальные, полуофициальные и совсем уж неформальные каналы турецкая сторона убеждала иранцев, что речь идет исключительно о решении хозяйственных вопросов – кредитовании деньгами монархий нуждающейся в финансовых вливаниях турецкой экономики – особого доверия это не вызывало. В итоге, напряжение достигло такой точки, что оказалось достаточно информационной утечки в СМИ подробностей телефонного разговора Эрдогана с Роухани в начале декабря, чтобы накопившиеся у сторон взаимные претензии выплеснулись в публичное пространство.

Как утверждают, в разговоре с Роухани Эрдоган потребовал пресечь выступления иранских масс-медиа и заявления некоторых политиков об участии близких ему лиц в торговле игиловской нефтью. Более того, по утверждению некоторых источников, Эрдоган якобы сказал Роухани о том, что иранской стороне прекрасно известно, что эта нефть принадлежит Иракскому Курдистану и не стоит, дескать, иранскому президенту повторять тезисы российской пропаганды.

Ментальность иранцев такова, что если хочешь проблем в отношениях с этой страной – поговори с ним высокомерно, а просьбу изложи в виде требования. Реакция последует незамедлительно, конкретно и весьма неприятно может удивить. Как, собственно, и произошло уже 4 декабря, когда официальный представитель иранского МИДа Хосейн Джабер Ансари призвал Турцию вести себя более достойно, «воздерживаться от авантюр и нести ответственность за выбранную политическую позицию».

Для средств массовой информации и политиков Ирана это заявление послужило своеобразным сигналом к началу дискуссии о подлинной роли Турции в регионе. Уже 5 декабря советник верховного лидера по внешней политике Али Акбар Велаяти, ключевая фигура в отношениях Ирана с внешним миром, напомнил турецкому руководству, что выпады Эрдогана «ни к чему, кроме нагнетания напряженности, не приведут». Его поддержал другой «тяжеловес», глава парламентской комиссии по вопросам национальной безопасности и внешней политики Аловуддин Боруджерди. Который, отбросив столь присущую ему взвешенность, наотмашь хлестанул «по больному» − порекомендовал Эрдогану «заняться внутренними проблемами страны, а не создавать новые сложности во внешней политике». Да еще и назвав при этом большой ошибкой как решение Анкары атаковать российский Су-24, так и ввод батальона турецких вооруженных сил в Ирак.

Естественно, что после этих выступлений авторитетнейших в Иране политиков местная пресса не отказала себе в возможности выложить все, что уже накопилось – от обвинений в поддержке терроризма до корыстных интриг в Иракском Курдистане. Не забыв, разумеется, и про странные телодвижения Эрдогана в сторону Катара и Саудовской Аравии.

Турецкий президент в долгу, что называется, не остался. После событий, связанных с захватом посольства саудитов в Тегеране, он прямо обвинил иранские власти в том, что они не приняли необходимых мер для его охраны, причем, сделал это столь двусмысленно, что из подтекста, при желании, вполне можно было сделать вывод, что как будто сами иранские власти этот захват и организовали. А следом сделал заявление, которое вообще можно трактовать как разрыв, – обвинил Иран в том, что обостряя отношения с Саудовской Аравией, Тегеран нагнетает обстановку в регионе. Что, в общем, достаточно созвучно с теми гневными декларациями, которые 9 января звучали в Эр-Рияде, на внеочередной встрече министров иностранных дел монархий Персидского залива-членов ССАГПЗ.

Шпаргалка для Эрдогана

У неискушенного наблюдателя и после столь громких заявлений турецкого президента, и после взаимных публичных баталий практически не осталось сомнений, что, «великий турок», во-первых, решил порвать с Тегераном, а, во-вторых, в конфликте Ирана с саудитами окончательно принял сторону Эр-Рияда.

После взрыва в Стамбуле появилось и в-третьих: теперь-то уж Анкара откажется от своей «особой позиции» в сирийском вопросе и полностью согласится со взглядами возглавляемой Вашингтоном международной антитеррористической коалиции и на этот самый «международный терроризм», и на будущее Сирии, и роль курдов во всех этих планах. Причем, согласившись с последним пунктом, Анкара должна будет признать справедливость последующего вознаграждения курдских усилий и понесенных ими при этом жертв, проще говоря – согласиться с возникновением курдского государственного образования на сирийской территории.

Чтобы ускорить процесс, Эрдогану и всей Турции решили объяснить текущий политический расклад поподробнее. Как это выглядит на практике – иллюстрирует предложенная ниже подборка самых свежих цитат.

Первые здесь, разумеется, обитатели американского политического Олимпа. США поддерживают Турцию перед лицом терактов и продолжат поддержку Анкары в борьбе с терроризмом, заявил во вторник представитель Совета национальной безопасности Белого дома Нед Прайс в связи с терактом в Стамбуле: «Мы поддерживаем Турцию, союзника по НАТО и твердого партнера, ценного члена коалиции против ИГ перед лицом нападения. Мы обещаем поддержку в продолжающемся сотрудничестве и помощь в борьбе с терроризмом».

Соблюдая субординацию, за старшим партнером следует Европа. «В обстоятельствах, требующих осторожности, президент Эрдоган проводил в высшей степени двусмысленную политику по отношению к ИГИЛ, и только теракт в Суруче в конце июля заставил Анкару вступить в борьбу с «Исламским государством» всерьез. Теракт, совершенный во вторник в Стамбуле, ударил в самое сердце экономической и культурной столицы через туристов, в основном немцев. По логике, это должно вынудить «великого турка» произвести переоценку угроз, нависших над его страной», пишет влиятельная французская Le Figaro в редакционном комментарии. − «Его ненависть к Башару Асаду, возможно, обоснована, но на ней не может строиться политика. Его наступление на курдов, вызванное страхом перед их государственными амбициями в регионе, возможно, помогло ему укрепить свою власть на ноябрьских выборах, но оно не перечеркивает тот факт, что курды являются главным бастионом борьбы с ИГИЛ в Ираке и Сирии». Выход, который западные масс-медиа предлагают Эрдогану, вполне очевиден: «Единственный способ, которым Эрдоган может вырваться из этой ловушки, − это по-настоящему присоединиться к борьбе, которую уже ведут его союзники по НАТО, и отказаться от своих иллюзий и компрометирующих сделок».

Ну и как же без Израиля? «В целом, Турции следует сегодня изменить порядок приоритетов и понять, что главный враг — ДАИШ, а не курды. Не следует забывать, что Анкара видела в ДАИШ и инструмент борьбы с курдами, способный помочь торпедировать воплощение курдской мечты о независимом Курдистане — кошмар для Турции», − пишет израильская Israel Hayom. – «Сегодня все кажется иным, и главным врагом стала террористическая организация «Исламское государство». Теракт, совершенный накануне в туристическом центре Стамбула, должен заставить Анкару понять, что, парадоксальным образом, вчерашние враги (курды) становятся завтрашними партнерами в борьбе против ДАИШ».

Эта своеобразная политическая шпаргалка составлена предельно профессионально. Все акценты в нужных местах расставлены, кнут и пряник присутствуют – дело за следующим шагом Эрдогана и Анкары, причем, все обставлено так, что шаг этот будет только в одном направлении.

Так каким будет выбор?

Но в реальности все не так однозначно, поскольку и размолвка Анкары и Тегерана, и позиция Эрдогана, Давутоглу и остальной турецкой элиты напитаны нюансами. С одной стороны, все выглядит красиво и даже декорировано стразами. Поддержка США, благодарность Европы, возможно даже – кредитная линия на льготных условиях от монархий Персидского залива. Вот только Эрдоган, Давутоглу, да и турецкое руководство в целом совсем не те люди, кто соблазняется внешним блеском предложений. Поскольку, в силу своей прагматичности и здорового цинизма в первую очередь обращают внимание на их изнанку.

А она настойчиво пробивается сквозь радужное сияние и откровенно лезет в глаза. Финансовые вливания от саудитов для нужд турецкой экономики, говорите? А где ж они деньги возьмут в период обвала цен на нефть? Им самим приходится бюджет сокращать почти в два раза и большой вопрос, дадут ли они столько, сколько действительно необходимо Турции. Благодарность Европы? Это как? В одночасье решат вопрос со вступлением Турции в ЕС?

Поддержка США? Замечательно, здорово. Но в обмен на это Турция должна пойти на то, чтобы своими руками создать масштабную угрозу собственной же национальной безопасности – дать согласие на создание в Сирии курдского государства, да еще и с представителями Партии демократического союза (ПДС)/ Отрядов народной самообороны (ОНС). О сотрудничестве с ними американцев, которые видят в них ударный отряд коалиции против «Исламского государства», Эрдоган сказал еще 24 сентября 2015 года: «Заявление США разочаровало меня, поскольку мы считаем ПДС/ОНС террористической организацией». Более того, их считают тесно связанными с Рабочей партии Курдистана (РПК), совершающей теракты в Турции на протяжении последних 20 лет.

При всех разногласиях Турции с Ираном по поводу Сирии есть один интересный момент. Что на сегодня является стратегическими интересами Анкары? Первое: не допустить образования курдского государства в Северной Сирии. Второе: сдержать группы радикальных исламистов. Третье: содействовать образованию нового правительства в Сирии, которое будет находиться под контролем Турции. Если убрать третий пункт, или хотя бы сделать его предметом диалога с Тегераном, то позиции двух стран не выглядят так уж антагонистично. Во всяком случае – присутствует некий коридор возможностей, где можно договариваться с учетом собственных интересов. Но вот отказ Турции от первого пункта – означает для нее стратегический проигрыш на перспективу. Без вариантов. И если к этому добавить потенциал ирано-турецкого экономического сотрудничества, перспективы достижения торгового оборота в 35 миллиардов долларов, 10 млрд кубометров иранского газа ежегодно и еще множество штрихов – то выбор Эрдогана и Анкары в пользу конфронтации выглядел бы как минимум не логичным и точно не прагматичным.

*******

Обращает на себя внимание то, что в самые драматичные моменты нынешней размолвки между Тегераном и Анкарой стороны все же не переступают неких «красных линий», за которыми возврат к партнерству становится невозможным. И в Турции, и в Иране прекрасно осознают и взаимную нужность, и ответственность за сохранение рабочих отношений как гарантии стабильности в регионе. И там, и там идти на серьезный конфликт, судя по всему, не намерены. За словом, при случае, как говорится «в карман не полезут», но при этом сохраняют предельную адекватность и прагматизм: публичная риторика – это одно, а вот тонкое дело взаимовыгодного партнерства – совсем другое.

Подпишитесь на нас Вконтакте, Одноклассники

870
Похожие новости
20 сентября 2017, 18:00
19 сентября 2017, 14:30
19 сентября 2017, 19:30
20 сентября 2017, 15:30
20 сентября 2017, 15:30
20 сентября 2017, 20:30
Новости партнеров
 
 
Новости партнеров
 
Комментарии
Популярные новости
15 сентября 2017, 10:30
19 сентября 2017, 09:30
16 сентября 2017, 16:30
17 сентября 2017, 17:45
18 сентября 2017, 16:15
15 сентября 2017, 18:30
20 сентября 2017, 18:00