Главная
Новости Политика Геополитика Мир Россия ИноСМИ Видео

Драйверы большой войны. Америка идет ко второй Великой депрессии

Америка идет ко второй Великой депрессии
Владимир Васильев
Марк Соркин

Что происходит с американской экономикой, каково ее состояние и влияние на мир? На эти и другие вопросы «Военно-промышленного курьера» ответил главный специалист Института США и Канады РАН, доктор экономических наук Владимир Васильев.
– Через американскую призму мы можем увидеть, как развивается мировое хозяйство – сегодня его здоровье серьезно зависит от того, как идут дела в Штатах, хотя в последние годы большую роль играли и другие экономики – Индии, Китая, ЕС. Общее представление таково: США не оправились от мирового финансового кризиса. Достаточно сказать, что с 2010 года их экономика росла не больше двух процентов в год.
– Чем это объяснить?
– Еще экономисты XIX века выяснили: в капиталистической экономике кризисы происходят периодически, раз в десятилетие. Это очень хорошо описал Карл Маркс в первом томе «Капитала».
У всех на памяти кризис на переходе из прошлого столетия в нынешнее, экономический провал 2007–2009-го. Многие американские экономисты считают, что уже в ближайшие год-два может начаться следующий. Еще одна верная примета: если у власти в Америке демократы – жди войны, а когда рулят республиканцы – экономического провала.
Биржевые индексы демонстрируют рекордные значения. В частности, Доу Джонс «весит» более 21 500 пунктов, ранее исторический максимум фиксировали на уровне 21 400. А на Уолл-стрит господствует мнение: как только биржевые индексы пробивают потолок, крах на пороге. Очевидно, ожидание этого сказывается и на ситуации в других странах. О российской экономике говорить не будем, она в кризисе.
– Для классического капитализма были характерны кризисы перепроизводства. После слияния промышленного капитала с банковским правит бал финансовая олигархия. Вместе с кризисом перепроизводства приходит и финансовый. Не свидетельствует ли это, что капитализму попросту некуда больше развиваться?
– Выход из классического кризиса перепроизводства, каким по сути была Великая депрессия, попытался найти Джон Кейнс. Возникновение кризисов и безработицы он объяснил недостаточным совокупным спросом. Стоит дать населению деньги, как он считал, появится спрос и экономические проблемы начнут рассасываться. Некогда трудящиеся могли деньги только заработать. Но после Второй мировой войны в США и других капстранах потребители получили доступ к финансам через кредитный механизм. Это привело к тому, что капиталистическое воспроизводство серьезно изменилось. Наиболее ярко это проявилось во время выхода из кризиса «десятых» годов ХХI века, когда государство стало проплачивать экономический рост.

Коллаж Андрея Седых
– И чем это обернулось?
– Создание потребительского спроса привело к тому, что еще ничего не создано, а труд уже профинансирован – за работу рассчитались вперед. Признаем: предоплата прекрасная вещь. Но вместе с ней возникла и система долговой зависимости. Сегодня ВВП США составляет 18,5 триллиона долларов, а совокупный американский долг превышает 60 триллионов. Он висит на государственном и корпоративном секторах, на домохозяйствах. Еще три триллиона долларов – внешняя задолженность. То есть американцы сегодня работают для того, чтобы рассчитаться по кредитам, и это резко меняет ситуацию, выдвигает проблему долгов и дефицита на первое место. Рассмотрим простой пример. Допустим, что за одну деталь я получу сто рублей. Сделал сто деталей – заработал 10 000 рублей, столько и заплатили. Теперь изменим условия: наперед выплачивают десять тысяч рублей, иди и работай. Встает интересный макроэкономический вопрос: каким образом возвращается этот долг? Последние расчеты по госдолгу США показали: на каждый вложенный доллар экономика страны получает обратно только полдоллара. И несмотря на мировой рост производительности труда, на технический прогресс и поголовную компьютеризацию, механизмы оплаты и выдачи кредитов приводят к обрушению долговой пирамиды, как это произошло в Греции. Я спрашивал у греческих коллег о состоянии их экономики и почти все отвечали, что в стране очень плохо – народ еле сводит концы с концами, элементарно бедствует.
Поэтому сегодня главная проблема, стоящая перед США, – придумать, что делать с пирамидой долга. Как ее будут решать, сказать довольно сложно. Есть понимание того, что дальше так жить невозможно, нужно что-то урезать, создать ситуацию, когда эта пирамида не будет расти автоматически. Сейчас конгресс начинает обсуждать ситуацию. Но слухи о банкротстве Америки уже поползли.
Коллаж Андрея Седых
– И что, можно ждать повторения Великой депрессии?
– В свое время американские экономисты заболтали исследование механизма этого экономического и социального явления. Никто не может внятно объяснить, почему депрессия длилась 10 лет, отчего Америка вышла из кризиса, начавшегося в октябре 1929 года, в марте 1933-го. Дело в том, что в 1931-м произошло обрушение долговой пирамиды, все стали должны всем. Поскольку долг не удалось списать, к примеру, через инфляцию, Америке пришлось выбираться из депрессии десять лет, и окончательно вывела США из этого состояния только Вторая мировая война.
Вот в чем опасность, чего стоит бояться: в Америке может обрушиться долговая пирамида в 60 триллионов долларов, ведь на каждую «зеленую спинку» есть три доллара долга. Если это произойдет, резко упадет жизненный уровень и все снова окажутся должны всем.
Это радикально поменяет психологическую ситуацию в обществе, ведь люди начнут работать, только чтобы отдать долги, а не затем, чтобы увеличить свое благосостояние. Кстати, Америка по индексу жизненного уровня до сих пор не вышла на показатель 2007 года, что и привело к феномену Трампа.
Недавно на лекции одного американского профессора, говорившего о развитии США, возникла интересная дискуссия о том, что сейчас «трампизм» воспринимается как отложенная реакция на кризис 2007–2009 годов. Современные экономические системы эластичны, они работают с временными лагами и с определенного рода замедлениями. В известной степени это происходит и в Европе – выход Англии из ЕС тому подтверждение. Если жизненный уровень не меняется десятилетиями, нарастает волна протеста, возрождаются традиционные представления о капитализме XIX века с несколько измененными формулами.
– К победе Трампа привела неудовлетворенность американцев экономической ситуацией в стране. Не кажется ли вам, что истеблишмент США, чтобы решить проблемы разом, затеет войну?
– Если у Трампа застопорятся внутриэкономическая и социальная программы, а пока непонятно, как он будет их реализовывать, остается только один выход – война. Иначе как государство сможет расплачиваться по долгам? Некоторые экономисты говорят: США могут жить в долг бесконечно. Это не так. Но можно сказать, что Америка никаких долгов отдавать не собирается, поэтому будет вести дело к военному решению проблемы.
– Где, по вашему мнению, полыхнет?
– Думаю, что возможно возникновение двух очень серьезных войн: на корейском полуострове и с Ираном. Сегодня видно, что Америка начинает стравливать страны Ближнего Востока, чтобы завтра, условно говоря, Саудовская Аравия и ее союзники начали боевые действия против персов. Об этом свидетельствуют события вокруг Катара, вдруг на ровном месте возникшие... Так экономика подводит к войне. Все, как было описано в работе Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма».
– Финансовый кризис начала прошлого века привел к Первой мировой. В результате появилось первое социалистическое государство. Кризис капитализма продолжился и завершился Второй мировой. После нее была создана мировая система социализма. Можно ли говорить о том, что третья мировая, если она все-таки случится, закончится созданием сильной общемировой социалистической системы?
– Мы живем в эпоху ядерного оружия, и поэтому перед нами другая опасность – современная цивилизация может быть уничтожена как таковая. С одной стороны, мир стоит перед ядерной гекатомбой человечества, с другой – если бы не было этого оружия, я почти уверен, давно бы заполыхала новая мировая война. Западные страны в 50-е годы или попозже напали бы на СССР и соцстраны. Запад вышел из Второй мировой с боязнью Советского Союза. Там считали, что Сталин может организовать общество на борьбу против новой агрессии, но в 1953 году Иосиф Виссарионович умер. Документы, рассекреченные недавно, доклады ЦРУ президенту Эйзенхауэру после кончины Сталина довольно интересны. В них явственно видны элементы подталкивания американского руководства к нападению на Советский Союз. Теперь, когда ушел Сталин, руководители СССР слабы и не очень авторитетны, они не могут организовать советских людей, у Запада появляется возможность начать военные действия. Если бы не ядерное оружие в арсеналах, то там, посчитав, что общество в СССР не является столь монолитным, каким его создал Сталин, пришли бы к мнению: нападение может стать успешным.
– Похоже на то, как ведут себя наши западные партнеры сейчас.
– Давление, которое сегодня оказывает Запад на современную Россию, происходит из тех лет. Экономически страна сегодня очень слаба, на нее можно воздействовать. И непонятно, как мы можем себя повести в условиях прямой конфронтации с Западом. Современное российское общество отнюдь не монолитно.
– Как вы смотрите на выход США из парижского соглашения по климату? Оно действительно вредит экономике Штатов?
– Это не более чем гипотеза, что есть прямая зависимость между качеством окружающей среды и экономическим развитием. Нет исследований о влиянии изменения климата на народное хозяйство. Да, с одной стороны, усиливаются бури, засухи, наводнения, это наносит ущерб экономике. С другой – хотя потери и составляют десятки миллиардов, для экономики с ВВП объемом 18,5 триллиона долларов это не проблема.
Но есть чисто американский подход. Со времен президентства Рейгана бизнес США всегда выступал против любых законов, связанных с охраной окружающей среды. Капитал не хотел вкладываться ни в очистку воздуха и воды, ни в рекультивацию земли.
Что такое парижское соглашение по климату? Оно обязывает страны проводить мероприятия, связанные с охраной окружающей среды. Поэтому, как только в Белый дом пришел Трамп, он резко – на 30 процентов сократил бюджет соответствующего агентства и даже ставил вопрос о том, чтобы его ликвидировать. США сегодня этот шаг нужен для того, чтобы развязать руки бизнесу, который на протяжении последних сорока лет отрицательно относится к любым механизмам регуляции качества среды, потому что в реальных условиях это издержки и прямые потери. Трамп ничего нового не придумал, это традиционный подход республиканцев: регулирование должно быть сведено к минимуму.
– Впечатление, что «после нас хоть потоп»…
– В США бизнес не принимает регулирующих норм, связанных с охраной окружающей среды. Поэтому американцы и пропагандируют, что изменения – элемент надуманный, фантазии экологов. Это действительно связанно с классической практикой капитализма: хищнической эксплуатацией природных ресурсов, варварским отношением к среде обитания, таким же планированием.
– Почему мы покупаем облигации США?
– Российская Федерация – капиталистическая страна. Руководство Центробанком, министры правительства – часть международной финансово-экономической элиты. Они мыслят и рассуждают одинаково, поскольку находятся в общей системе координат. Простая логика: так обеспечивается стабильность мировой финансовой экономической системы, устойчивость доллара. Это наш вклад в поддержание, если так можно выразиться, хороших отношений. Если у доллара начнутся неприятности, может обвалиться и курс рубля. В этом вся суть мирового капитализма, завязанного на стабильность американской банковской системы. Если обеспечить ее, поддержав доллар, будет сохраняться стабильное соотношение рубля и доллара.
– В движении НОД господствует мнение, что экономика РФ под внешним управлением и надо помочь президенту от него избавиться. Насколько это соответствуют действительности?
– Это идея главного идеолога движения Евгения Федорова. Насколько я понимаю, в результате он потерял многие позиции, хотя по-прежнему депутат Госдумы.
– Но вопрос о другом.
– Экономические законы действуют так, как их описал Маркс. В РФ же господствует представление о том, что экономические законы можно изменить росчерком пера. Еще лет пятнадцать назад президент много речей произнес, призывая слезать с нефтегазовой иглы, говорил о том, что пора создавать наукоемкую экономику. Однако мы строим газопровод «Турецкий поток», вот так «слезаем с трубы». Разговоры – одно, а практика жизни другая.
– То есть главное – желание нашей буржуазии влиться в мировую систему экономики.
– Да. В социализме была сложная история установления производственных отношений. Но с чего реально началось? С объявления в декабре 1917 года о том, что власть Советов не будет гасить долги царского и временного правительств. Кстати, на этой линии СССР оставался до конца. Мы были выключены из системы международных экономических и финансовых связей. Вот чем социализм реально отличался от капитализма – не было никакого переплетения с мировыми финансовыми центрами. И крахи валют, взлеты и падения биржевых индексов нас не касались.
– Сможет ли Трамп одолеть Китай, выведя производство в США?
– Я отношусь к этому скептически. В политике Трампа колоссальные противоречия. Вся его идеология до сих пор стоит на идее дерегулирования экономики. А для того чтобы США начали возвращать производство из Китая, нужно резкое усиление роли государства. Далее – начинать препятствовать импорту китайской продукции в страну и ограничить свободу маневра корпорациям, прямо или косвенно запрещая им выход на внешние рынки, переводы, инвестиции.
Что такое в современной экономике вывод рабочих мест из одной страны в другую? К примеру, закрывают завод в Мичигане или Огайо и начинают инвестировать в китайскую экономику – вот весь механизм. Поэтому для того, чтобы реально возвратить производство, нужно перекрыть все каналы международной утечки капитала. Это легче декларировать, нежели осуществить.
Философия здесь одна – резкое усиление роли государства в экономике. Но республиканцы - поборники свободного рынка.
Процессы в экономике США до сих пор идут противоречивые. Кстати ситуация в обрабатывающей промышленности при Трампе чуть улучшилась, но в июне активность опять стала падать – заказов меньше. То есть проблема вывода рабочих мест и производств остается очень острой, рынок не в состоянии ее решить.
– Но кто тогда в силах сделать это?
– Государство, прямое директивное управление. Однако сегодня господствует непонимание того, что экономические закономерности – вещь серьезная. А задача, можно сказать, такая: природа капитализма должна быть изменена.
– Это понятно, но почему Трамп заговорил о переводе экономики из Китая?
– Допустим, США настолько обострят отношения с Китаем, что возникает вероятность серьезного военного конфликта между ними. Что останется делать американскому и любому другому инвестору? Задуматься: стоит ли вкладывать деньги в Шанхай, если на него может упасть крылатая ракета с ядерной боеголовкой. Приходит понимание, каким образом военная конфронтация может резко осложнить проблему перевода или оттока рабочих мест и возвращение инвесторов на историческую родину.
– В Америке уже лет 30–40 отсутствует фундаментальная наука, ее в США просто нет. Или она ушла в частный сектор и ученые выдают результаты, нужные корпорации, которая платит жалованье. Я ошибаюсь?
– Администрация Трампа уже взяла курс на сокращение инвестиций в фундаментальные исследования. Принцип простой: передача в частные руки, тенденция именно такова. Кстати, самое удивительное, что под удар попали здравоохранение, медико-биологические исследования – то, что в конечном счете связано с воспроизводством рабочей силы. Хотя в последнее время американцы уделяли очень большое внимание именно этому направлению. В Америке ведущая наука – биология, а не физика и не математика.
– Идут разговоры о грядущей цифровой экономике, о роботизации производства. Для чего капиталисту роботы в цехах?
– Когда 50 лет назад я пришел в науку, первое задание, которое получил, было в том, чтобы отследить перспективы постоянно автоматизируемой экономики. Все работы конца 60–70-х годов были пронизаны этими идеями. Прошло полвека, и вдруг стало выясняться, что такая экономика не состоялась.
– Почему?
– Как ни парадоксально звучит, но в результате глобализации. Проще создать производство в Китае с высоким органическим строением, то есть с использованием тамошней рабочей силы, нежели полностью автоматизированную линию в США, она будет дороже. И, кстати сказать, в экономике стали возникать явления парадоксальные: автоматизация, роботизация, станки с программным управлением почему-то не пошли. В ряде случаев оказались велики затраты, было не совсем понятно, что с этого поимеет предприниматель. Я видел очень интересные расчеты, согласно которым фирме выгоднее сохранить «непродвинутое» производство с несколькими рабочими в цеху, нежели заводить высокоавтоматизированное предприятие с одним оператором и роботами.
С моей точки зрения, всеобщие роботизация и автоматизация возможны только в социалистической экономике, в рамках крупных предприятий. Когда есть масштабные производства, тогда получается экономический эффект. А у нас и в Америке, как мы постоянно слышим, едва ли не основной драйвер экономического роста – малый и средний бизнес. Но какая автоматизация, роботизация, чипизация там, где заняты 5–15 человек? Что там автоматизировать?!
Владимир Васильев
Беседовал Марк Соркин


Подпишитесь на нас Вконтакте, Одноклассники

2571
Похожие новости
20 сентября 2017, 18:00
22 сентября 2017, 15:00
22 сентября 2017, 22:00
21 сентября 2017, 22:18
22 сентября 2017, 15:00
22 сентября 2017, 12:30
Новости партнеров
 
 
Новости партнеров
 
Комментарии
Популярные новости
20 сентября 2017, 20:30
18 сентября 2017, 10:30
20 сентября 2017, 13:15
23 сентября 2017, 11:15
18 сентября 2017, 18:30
20 сентября 2017, 08:00
20 сентября 2017, 18:00