Главная
Новости Политика Геополитика Мир Россия ИноСМИ Видео

Европа в осаде ("The Atlantic ", США)

Нападение на редакцию Charlie Hebdo является прямой атакой на, возможно, самый важный западный идеал

Комплекс зданий Европейского парламента, где я в настоящий момент нахожусь, задумывался как символ идеалов мирной интеграции, терпимости, свободы слова и открытости, которые прочно закрепились на европейском континенте после окончания Второй мировой войны. Все эти идеалы внезапно подверглись нападению, но меня, как частого гостя в Европе за последний год, больше всего поразило то, что лишь очень немногие европейцы — по крайней мере, до сегодняшнего дня — допускали мысль о том, что их союз и их основные свободы находятся под угрозой.

Убийство в редакции Charlie Hebdo относится к той категории событий, которые шокируют своей оглушительностью и жестокостью, но при этом совсем не удивляют. Это нападение, в ходе которого погибли 12 человек, в том числе журналисты и двое полицейских, было абсолютно предсказуемым. Истеричная и зачастую жестокая кампания по защите чести Аллаха и его пророка (хотя оба они, как мы можем догадаться, вполне способны самостоятельно себя защитить при помощи молний или наводнений, которыми они обязательно воспользовались бы, если бы карикатуры их по-настоящему задели) началась еще с крестового похода 1989 года (я использовал это словосочетание сознательно) во главе с Ираном, который призывал к убийству Салмана Рушди за написанную им книгу. В 2011 году редакцию Charlie Hebdo поджигали, и это стало событием, равноценным теракту во Всемирном торговом центре — теракту, который должен был бы открыть нам глаза на долгосрочные планы джихадистов, но так ничему и не научил.


За последние несколько месяцев Европа получала вполне конкретные и порой смертельные предупреждения о возможностях и намерениях джихадистов: поджоги автомобилей людьми, выкрикивавшими Allahu Akbar, или нападение на Еврейский музей в Брюсселе, которое произошло в мае прошлого года, когда погибли четверо человек, и которое предположительно было совершено Мехди Неммушем (Mehdi Nemmouche), французским гражданином алжирского происхождения, находившимся некоторое время на Ближнем Востоке на службе у Исламского государства.

Во вторник, 6 января, я посетил Еврейский музей, и у меня сложилось совершенно конкретное представление о будущем Европы: когда вы стоите на пороге музея, у вас создается впечатление, что вы готовитесь вломиться в тюрьму. Баррикады и недружелюбные полицейские снаружи, подозрительные взгляды и камеры наружного наблюдения, досмотры ручным металлоискателем и проверка сумок. И все эти меры крайней необходимы, потому что евреи и еврейские институты Европы уже достаточно давно живут на полуосадном положении. Однако очень скоро эти меры обеспечения безопасности распространятся на всю Европу.

Атака в Брюсселе в определенном смысле предвосхитила нападение на редакцию Charlie Hebdo: оба нападения были совершены подготовленными бойцами (хотя парижские террористы оказались более опытными и умелыми — в духе «Аль-Каиды», чем те джихадисты, которых вдохновляет Исламское государство), выбравшими в качестве своих целей институты, которые вряд ли могли бы вызвать гнев мусульман, недовольных исключительно применением американских беспилотников или участием европейских правительств в войне в Афганистане. Другими словами, оба эти нападения были мотивированы скорее ненавистью по отношению к западным убеждениям и идеалам, чем конкретными действиями европейских правительств.

Мы, жители Запада, верим, что богохульство — это наше право, а не преступление. Мы, жители Запада, верим, что евреи (и все остальные) должны иметь право жить и создавать свои музеи. (Для тех, кто полагает, что недавние антисемитские нападения в Европе были вызваны конкретными действиями правительства Израиля, я скажу, что, во-первых, антисемитизм исходит от антисемитов, а не от Израиля, и, во-вторых, теракт в Брюсселе произошел в мае, задолго до летней войны в Газе.) 

К настоящему моменту нападение на редакцию Charlie Hebdo стало самой недвусмысленной атакой на западные идеалы, предпринятой джихадистами. Я слышал немало аргументов в пользу идеи о том, что теракт 11 сентября стал чистейшим выражением исламистской ярости по отношению к конкретной западной идее — к капитализму, но причинами нападения на редакцию стали сатира и право на богохульство. Как сказал Саймон Шама (Simon Schama), «непочтительность — это жизненный сок свободы».

Сегодня Франсуа Олланд заявил, что «никакой варварский акт не сможет уничтожить свободу прессы». Но, как отметила Клэр Берлински (Claire Berlinski), такое заявление — это самообман. По ее мнению, этот варварский акт в буквальном смысле уничтожил прессу. Недавние проявления исламистской террористической кампании в Европе касались евреев и карикатуристов, однако террористы не ограничатся евреями и карикатуристами, если их не остановить.

В твиттере и в других источниках я сталкивался с мыслью о том, что сейчас не самое подходящее время предостерегать против чрезмерно бурных реакций, направленных против всего мусульманского сообщества Франции и других стран. Сегодняшний день должен стать днем траура и гнева по отношению к тем, кто этот траур спровоцировал. Я понимаю, какие именно чувства стоят за этим высказыванием, но я все равно с ним не согласен. Западные лидеры должны отделить и изолировать экстремистское исламистское меньшинство от умеренного мусульманского большинства. И один из способов это сделать заключается в том, чтобы дать мусульманам понять, что Запад не хочет воевать со всей исламской цивилизацией. Европа может жить в соответствии с идеалами, воплощенными в ее наднациональном парламенте, защищая своих граждан, свои принципы от исламистского террора, но одновременно с этим ограждая простых мусульман от реваншизма, который стал еще одной угрозой для европейских идеалов.

Комплекс зданий Европейского парламента, где я в настоящий момент нахожусь, задумывался как символ идеалов мирной интеграции, терпимости, свободы слова и открытости, которые прочно закрепились на европейском континенте после окончания Второй мировой войны. Все эти идеалы внезапно подверглись нападению, но меня, как частого гостя в Европе за последний год, больше всего поразило то, что лишь очень немногие европейцы — по крайней мере, до сегодняшнего дня — допускали мысль о том, что их союз и их основные свободы находятся под угрозой.

Убийство в редакции Charlie Hebdo относится к той категории событий, которые шокируют своей оглушительностью и жестокостью, но при этом совсем не удивляют. Это нападение, в ходе которого погибли 12 человек, в том числе журналисты и двое полицейских, было абсолютно предсказуемым. Истеричная и зачастую жестокая кампания по защите чести Аллаха и его пророка (хотя оба они, как мы можем догадаться, вполне способны самостоятельно себя защитить при помощи молний или наводнений, которыми они обязательно воспользовались бы, если бы карикатуры их по-настоящему задели) началась еще с крестового похода 1989 года (я использовал это словосочетание сознательно) во главе с Ираном, который призывал к убийству Салмана Рушди за написанную им книгу. В 2011 году редакцию Charlie Hebdo поджигали, и это стало событием, равноценным теракту во Всемирном торговом центре — теракту, который должен был бы открыть нам глаза на долгосрочные планы джихадистов, но так ничему и не научил.

За последние несколько месяцев Европа получала вполне конкретные и порой смертельные предупреждения о возможностях и намерениях джихадистов: поджоги автомобилей людьми, выкрикивавшими Allahu Akbar, или нападение на Еврейский музей в Брюсселе, которое произошло в мае прошлого года, когда погибли четверо человек, и которое предположительно было совершено Мехди Неммушем (Mehdi Nemmouche), французским гражданином алжирского происхождения, находившимся некоторое время на Ближнем Востоке на службе у Исламского государства.

Во вторник, 6 января, я посетил Еврейский музей, и у меня сложилось совершенно конкретное представление о будущем Европы: когда вы стоите на пороге музея, у вас создается впечатление, что вы готовитесь вломиться в тюрьму. Баррикады и недружелюбные полицейские снаружи, подозрительные взгляды и камеры наружного наблюдения, досмотры ручным металлоискателем и проверка сумок. И все эти меры крайней необходимы, потому что евреи и еврейские институты Европы уже достаточно давно живут на полуосадном положении. Однако очень скоро эти меры обеспечения безопасности распространятся на всю Европу.

Атака в Брюсселе в определенном смысле предвосхитила нападение на редакцию Charlie Hebdo: оба нападения были совершены подготовленными бойцами (хотя парижские террористы оказались более опытными и умелыми — в духе «Аль-Каиды», чем те джихадисты, которых вдохновляет Исламское государство), выбравшими в качестве своих целей институты, которые вряд ли могли бы вызвать гнев мусульман, недовольных исключительно применением американских беспилотников или участием европейских правительств в войне в Афганистане. Другими словами, оба эти нападения были мотивированы скорее ненавистью по отношению к западным убеждениям и идеалам, чем конкретными действиями европейских правительств.

Мы, жители Запада, верим, что богохульство — это наше право, а не преступление. Мы, жители Запада, верим, что евреи (и все остальные) должны иметь право жить и создавать свои музеи. (Для тех, кто полагает, что недавние антисемитские нападения в Европе были вызваны конкретными действиями правительства Израиля, я скажу, что, во-первых, антисемитизм исходит от антисемитов, а не от Израиля, и, во-вторых, теракт в Брюсселе произошел в мае, задолго до летней войны в Газе.) 

К настоящему моменту нападение на редакцию Charlie Hebdo стало самой недвусмысленной атакой на западные идеалы, предпринятой джихадистами. Я слышал немало аргументов в пользу идеи о том, что теракт 11 сентября стал чистейшим выражением исламистской ярости по отношению к конкретной западной идее — к капитализму, но причинами нападения на редакцию стали сатира и право на богохульство. Как сказал Саймон Шама (Simon Schama), «непочтительность — это жизненный сок свободы».

Сегодня Франсуа Олланд заявил, что «никакой варварский акт не сможет уничтожить свободу прессы». Но, как отметила Клэр Берлински (Claire Berlinski), такое заявление — это самообман. По ее мнению, этот варварский акт в буквальном смысле уничтожил прессу. Недавние проявления исламистской террористической кампании в Европе касались евреев и карикатуристов, однако террористы не ограничатся евреями и карикатуристами, если их не остановить.

В твиттере и в других источниках я сталкивался с мыслью о том, что сейчас не самое подходящее время предостерегать против чрезмерно бурных реакций, направленных против всего мусульманского сообщества Франции и других стран. Сегодняшний день должен стать днем траура и гнева по отношению к тем, кто этот траур спровоцировал. Я понимаю, какие именно чувства стоят за этим высказыванием, но я все равно с ним не согласен. Западные лидеры должны отделить и изолировать экстремистское исламистское меньшинство от умеренного мусульманского большинства. И один из способов это сделать заключается в том, чтобы дать мусульманам понять, что Запад не хочет воевать со всей исламской цивилизацией. Европа может жить в соответствии с идеалами, воплощенными в ее наднациональном парламенте, защищая своих граждан, свои принципы от исламистского террора, но одновременно с этим ограждая простых мусульман от реваншизма, который стал еще одной угрозой для европейских идеалов.

Джеффри Голдберг (Jeffrey Goldberg)
"The Atlantic ", США

Подпишитесь на нас Вконтакте, Одноклассники

659
Похожие новости
19 августа 2017, 08:30
18 августа 2017, 20:00
18 августа 2017, 10:00
17 августа 2017, 09:02
17 августа 2017, 09:01
17 августа 2017, 16:31
Новости партнеров
 
 
Новости партнеров
 
Комментарии
Популярные новости
17 августа 2017, 09:01
17 августа 2017, 22:01
17 августа 2017, 11:15
18 августа 2017, 17:30
15 августа 2017, 12:00
14 августа 2017, 15:45
13 августа 2017, 17:45