Главная
Новости Политика Геополитика Мир Россия ИноСМИ Видео

СССР крепил единство Югославии деньгами и войсками. Страна хотела распасться на 20 лет раньше

Крупнейшая и самая многонациональная страна Восточной Европы, провозглашенная в 1920-м в статусе монархии, перенесла в социалистический период межнациональные противоречия, существовавшие еще в австро-венгерские времена почти между всеми югославскими народами и их политическими элитами. Что и предопределило распад Федерации в начале 90-х, с того времени окончательный. 
Для объективной оценки советско-югославских экономических отношений, проистекающих из специфики тамошнего социализма, нужно отметить многие взаимосвязанные друг с другом факторы. Так, свыше половины югославской территории занимали и столько же в численности ее населения всегда составляли народы и конфессии, которые скрытно или явно были против единого государства по монархо-российскому и затем по советскому образцу (боснийцы-мусульмане, хорваты, словенцы, косовские албанцы, «непроболгарские» македонцы). Все они были недовольны сербским доминированием в управлении страной, ибо территориально и по численности сербы составляли лишь около трети. Потому неудивительно, что югославское королевство распалось уже через неделю после вторжения туда 6 апреля 1941 года германских и итальянских войск.
Подтверждением этих проблем является и то, что антифашистское сопротивление в Югославии было почти на 90 процентов представлено православными сербами и родственными им местными этносами. Но свыше 60 процентов территории было распределено между антисербскими марионеточными псевдогосударствами, уже в 1941-м развязавшими террор против сербов и в целом южнославянского православия.
Антифашистское сопротивление в Югославии было почти на 90 процентов представлено православными сербами и родственными им местными этносами
В определенной мере уравновешивало эти факторы то, что главой преимущественно сербского антифашистского сопротивления был хорват-коммунист Иосип БрозТито, с 1945 года возглавивший Югославию на 35 лет – вплоть до своей кончины в 1980-м. Его политический авторитет и талант маневрирования между руководящими в регионах национальными элитами позволяли сдерживать вышеозначенные факторы-тенденции. Тито понимал, что формирование Югославии и ее социально-экономическое развитие по сверхцентрализованному советскому или китайскому образцу приведет к краху страны, потому был выбран вариант максимальной федерализации почти конфедеративных ФНРЮ, с 1963 года – СФРЮ. Равно как и правящий Союз коммунистов стал в основном идеологической оболочкой без всевластия парткомов и решающей роли начальствующего политбюро.
Соответственно уже с 1950-го югославский социализм в производственной экономике, непроизводственной сфере и в их регулировании был стратегическим антиподом советского. Поскольку всеми объектами в стране, кроме сферы ОПК, управляли местные советы тамошних работников и выдвигаемые ими руководители (система рабочего самоуправления), избираемые на два года. Все это в совокупности подвергалось по понятным причинам ожесточенной критике в СССР уже с 1948 года, ибо еще тогда Белград известил Москву об упомянутых принципах социалистического госстроительства в Югославии.
В тот период Москва не могла смириться с таким подходом, резонно опасаясь его перенятия другими соцстранами, только что ставшими просоветскими. Естественно, возник и быстро углублялся политический конфликт с Белградом, а в соседних с Югославией соцстранах были в зародыше ликвидированы очаги и носители титовского варианта социализма.
Но напомним, что в Югославии до второй половины 50-х годов существовали шесть спецлагерей, где в жутких условиях содержались десятки тысяч сторонников дружбы с СССР и оппонентов титовского социализма. Судьба не менее трети интернированных неизвестна и поныне.
Как следствие титовская Югославия стала в растущей мере опираться на Запад, всячески потворствующий враждебности в отношении СССР. Уже в начале 50-х Белград подписал бессрочный договор о военно-политическом сотрудничестве с США и вступил в инициированный НАТО «Балканский пакт», существовавший вплоть до распада Югославии («Тито и НАТО»). Вдобавок на Западе Белград успешно соблазняли льготными займами с беспрепятственной отсрочкой их погашения, и к началу 90-х эта сумма превысила 25 миллиардов долларов. Но сроки погашения большинства таких счетов неспроста совпали по времени с разрастанием социально-экономического и следом этнополитического кризисов в Югославии в послетитовский период. Страна в одночасье стала банкротом.
Все упомянутые этнополитические и связанные с ними проблемы, повторим, перешли в послевоенную Югославию. Пока у власти был Тито, они в основном отмечались точечно, но уже с середины 70-х по мере ослабления личной власти стареющего лидера стали проявляться повсеместно. Потому неспроста власти Югославии в 1972 году намного расширили правовые гарантии для митингов и забастовок, властями официально не поощряемых, но разрешенных еще с 1955-го.
Геополитические факторы и меняющиеся экономические потребности привели в середине 50-х к нормализации и быстрому развитию политико-экономических взаимоотношений страны с остальным соцлагерем, но Югославия так и не стала участницей ни Варшавского договора, ни Совета экономической взаимопомощи, несмотря на разнообразные усилия советского руководства. С учетом сверхвысоких цен на импорт из Югославии, других льгот для ее товаров в СССР и низких цен на советский экспорт в СФРЮ общая сумма советской финансовой поддержки этой страны в 1955–1986 годах превысила по нынешнему курсу 300 миллиардов долларов. Частично в эту сумму входят созданные с финансово-технической помощью СССР в те же годы свыше 300 предприятий различного профиля, около 100 энергетических и транспортных объектов. Не входит в эту сумму и экономическое восстановление Югославии в 1945–1948 годах, осуществленное исключительно Советским Союзом.
Распад СФРЮ мог произойти уже весной 1971 года на совещании руководителей нацкомитетов СКЮ и республиканских администраций. На этом форуме после выступления Тито представители Хорватии заявили о возможном выходе из СФРЮ. Их поддержали словенцы, но против выступили делегации Сербии, Черногории и Македонии, остальные делегации нацрегионов (Косово, Воеводины, Боснии и Герцеговины) воздержались от дискуссии. Тито в ней тоже не участвовал, но на третий день совещания он вышел из зала и долго не возвращался. Через час вернулся и сообщил о своем разговоре с Леонидом Брежневым. «Он слышал, что у нас здесь проблемы, и спрашивал, не нужна ли мне помощь для Югославии», – сказал Тито. В зале сразу все стихло: все поняли, что лучше забыть о национализме. А вскоре на этом форуме были приняты согласованные решения по вопросам социально-экономического развития регионов СФРЮ и четкого соблюдения межнациональных пропорций в подборе и расстановке кадров в Боснии и Герцеговине, Хорватии и Косове. Однако тогда именно Тито позвонил Брежневу, сообщив о сложившейся ситуации, и получил заверения в оказании СФРЮ военной помощи. Но Тито, сообщив, что ему звонил Брежнев, дал понять: Москва тщательно отслеживает происходящее в Югославии.
Некоторое время спустя состоялся визит Брежнева в Югославию. В своих выступлениях в СФРЮ глава КПСС акцентировал внимание на схожести истории создания обеих стран, а также стоящих перед ними проблем. По данным югославских источников, советская сторона вновь заверила руководство СФРЮ, что СССР готов оказывать всестороннюю помощь Югославии, в том числе в защите ее целостности.
В многочисленных встречах с Брежневым Тито заботило, что ухудшение его здоровья сопровождается усилением сепаратизма в Югославии. Он высказывался и в том смысле, что не видно достойного ему преемника, а имеющееся чрезмерное дробление руководства СФРЮ и СКЮ по нацрегионам наверняка приведет их к распаду. Брежнев в свою очередь предлагал усилить в СФРЮ роль центра и преобразовать Союз коммунистов в дееспособную руководящую партию, с чем Тито не соглашался. Он предлагал вводить в СССР систему югославского рабочего самоуправления, когда предприятиями и учреждениями руководят сами трудящиеся, а не партгосчиновники. Тито в отличие от Брежнева признавал, что и при социализме вполне допустимы забастовки: это главный сигнал об ошибках правящих структур. А Брежнев сетовал на опасности децентрализации и протестных вольностей при социализме. Словом, позиции Москвы и Белграда существенно разнились. Но хотя схожесть главных политико-экономических задач сближала СССР с Югославией, решить их обе страны так и не смогли.
Алексей Балиев,
политолог

Подпишитесь на нас Вконтакте, Одноклассники

Загрузка...

Загрузка...
349
Похожие новости
10 декабря 2019, 11:30
10 декабря 2019, 05:15
11 декабря 2019, 17:00
11 декабря 2019, 23:15
11 декабря 2019, 14:15
10 декабря 2019, 05:15
Новости партнеров
 
 
Новости СМИ
 
Популярные новости
10 декабря 2019, 05:15
11 декабря 2019, 12:30
09 декабря 2019, 16:45
08 декабря 2019, 10:00
07 декабря 2019, 20:15
08 декабря 2019, 12:45
06 декабря 2019, 17:15